Выступление Натальи Ивановой на онлайн совещании рабочей группы комитета «Писатели за мир» МПЕНа

После начала военной операции России на Украинской территории прошло уже более четырех месяцев, но ни международное сообщество, ни мыслящие люди в России не смогли остановить катастрофу. Около 10 миллионов беженцев покинули свои дома и спешно уехали в соседние страны Европы, миллионы ищут убежища по самой Украине. Слова Ирпень, Буча стали обозначать не счастливые моменты жизни нобелевского лауреата Бориса Пастернака («Ирпень – это память о счастье, о лете») и всемирно известного автора «Мастера и Маргариты» Михаила Булгакова (дача в Буче, раннее детство), а место преступлений.  

В России, в свою очередь, были закрыты свободомыслящие СМИ, на многих журналистов и целые СМИ были поставлены отягощающие ежедневную жизнь и профессиональную работу клейма «иноагентов», заработала машина цензуры – хотя ни войной, ни цензурой происходящее называть запрещено. Более того: под страхом ареста, изоляции, штрафа слово «война» вообще употреблять нельзя. В небывалых масштабах заработала государственная пропаганда, журналисты федеральных телеканалов превратились в яростных пропагандистов. Население страны с утра до поздней ночи буквально отравляется пропагандой – в промышленных масштабах.

Мы, русские писатели, журналисты, переводчики ПЭН-Москва, в обращении, в совместных с МПЕН письмах сразу заявили свое активное несогласие с военными действиями России в Украине, но под угрозой уничтожения были вынуждены выбрать приоритетом для настоящего момента литературную и просветительскую деятельность. Современные писатели, как и актеры, режиссеры в России раскололись – часть уехала, часть выступает с резким неприятием, – но даже обложка книги Оруэлла «1984» или лист бумаги с цитатой из Толстого или стихов его современника поэта Некрасова служат в суде обвинительным аргументом, – часть молчит в  шоке и под страхом репрессий, –  но  часть присягнула войне, даже стихами. 

Страшно сузился горизонт возможностей высказывания своего мнения. Журналисты потеряли работу, а писатели в растерянности, они как бы потеряли язык, на котором могут выражать себя, не говоря о том, чтобы сочинять. Их довоенные замыслы словно повисли в воздухе замороженными.  А сегодня найти героев, сюжеты, слова для ужасающей новой реальности очень трудно. Все обесценилось для нас – и для славистов мира. Рухнуло дело всей моей жизни, сказал мне Жорж Нива, один из крупнейших специалистов в славистическом мире (хотя как раз он последние десятилетия изучал украинскую философию, культуру, историю и литературу, обрел коллег-друзей в Украине). 

Многие наши коллеги-писатели, живущие в городах Украины, изначально писали и пишут на русском языке. И сейчас они пишут на русском, размещают новые стихи в социальных сетях, у Александра Кабанова, который основал и выпускал в Киеве двуязычный литературный журнал (поэты ведь – неисправимые мечтатели) вышла новая книга очень сильных антивоенных стихов.

Можно ли говорить о мире, когда голубка Пикассо сегодня в Москве под подозрением? Вопрос риторический. Даже в личных поздравлениях с днем рождения в запрещенной в России сети первым идет пожелание мира, мирного неба над головой. Через ту же запрещенную сеть писатели из России и русскоязычного зарубежья сохраняют хрупкие связи с коллегами с Украины – многие из них, находясь под ежедневными военными действиями, продолжают писать на русском, не только на украинском языке. Идет полемика между стремительно уехавшими из России и пока еще остающимися. В спорах возникла метафора – «белое пальто», не без иронии обозначающая нравственную чистоту выбора.

И последнее. Сегодня в находящейся под обстрелами украинской Одессе идет конкурс с присуждением литературной премии имени Исаака Бабеля, советского писателя еврейского происхождения, родом из Одессы, писавшего на русском, расстрелянного при Сталине – премии за рассказ на русском языке. Написанный в Украине, России, зарубежье – где угодно. Это и есть ответ прямо из Украины на вопрос о поисках мира и культуры.

8